«Не хочу быть девочкой!»

В школьные годы мне казалось, что я одна так думаю. Но с каждым годом всё больше моих подруг откровенно признавались, что их тоже посещала эта мысль. Она выливалась в разные способы отрицания своего незавидного положения вечной келинки, няньки и бесплатной домашней обслуги. Кто-то изо всех сил старался быть девушкой «в белом пальто». Она не увлекается глупыми девичьими вещами, типа моды и макияжа. Она очень интеллектуальная, смотрит Ларина и в любое время расскажет другим девочкам, что они – люди второго сорта, не забыв использовать цитаты из Библии и Корана, вырванные из контекста. Кто-то становилась «своей в доску», отказывалась от юбок и длинных волос в пользу мальчишеской стрижки, вечных джинс и обращения в мужском роде, которое так или иначе проскальзывало в речи. Кто-то же полностью ударился в идею смены своего социального статуса через внешние изменения – такие девушки открывали для себя специальные бинты на грудь и гормонотерапию.

Прошли годы, мы стали умней, отказались от своей идеи не быть девочками, потому что поняли, что вредит это только нам, и поняли, что проблема была не в том, что мы девочки, а в том, какими смыслами мы наделяли это слово. В общем, нам пришлось пройти сквозь огонь и воду. Но до сих пор не даёт покоя одна мысль.

Почему мы просто хотели перестать быть девочками и даже не подумали о том, что просто хотим другого к себе отношения?

Казалось, это нерушимая истина: девочки – женственные, нежные, пассивные, скромные, тихие; мальчики – мужественные, громкие, активные, жёсткие. Ева никогда не могла стоять впереди Адама, потому что была создана из его ребра, её задачами всегда были помощь и поддержка, ну а ещё роль матери – на большее же женщины не способны. Но даже библейская истина рассыпалась, как только я думала о себе. Наверное, я неправильная девочка. И мои подруги – тоже. Мы далеки от того, что нам приписывает общество, мы далеки от тех образов, что высмеиваются в шутках всякими Павлами Волями. Раньше таких девочек просто переводили в ранг «странных», «желающих мужского внимания позерш», «типа не таких как все». Теперь им очень прогрессивно и толерантно говорят, что они – мужчины в женском теле.

В вопросе гендерной самоидентификации некоторые люди видят заговор западных пропагандистов или детские шуточки. Новости про дочь Анжелины Джоли - Шайло – не утихали почти год и сохраняли пренебрежительно-насмехающийся тон. А в заголовках новостей бьют тревогу по поводу бума операций по смене пола. Но те, кто сначала разобрался «во всех этих трансформерах», увидели в таком ажиотаже, поднятом главными блюстителями нравственности, проблему. Правда в итоге даже эта сторона общественности разделилась на два лагеря.

На синей стороне ринга поддерживают идею, что каждый имеет права быть тем, кем он хочет. Мужчиной, женщиной, эльфом – не важно. Главное, чтобы человеку было комфортно, и он не мешал комфорту других.

На красной стороне ринга люди, которые сильно сомневаются в том, что смена пола решит все проблемы.

Процесс смены пола начинается гормонотерапией и заканчивается операцией. В случае перехода женщины в мужчину – их серией. Здоровые люди ложатся под хирургический нож, который избавляет их от нормально функционирующих органов, чтобы они могли почувствовать себя «в своём теле».

Есть статистика, что около 20% людей, совершивших переход, жалеют об этом, а вернуть всё назад уже не получится. Потому что одно дело чувствовать себя не в своём теле, а совсем другое – примерить его на себя. Только это не одежда в магазине: посмотреться в зеркало, решить, что раньше было лучше и снова сменить наряд невозможно.

Идея о том, что гендер должен соответствовать биологическому полу, чем-то похожа на красивую подарочную коробку, в которой скрывается паршивый подарок. Потому что гендер – не самоощущение себя, это набор стереотипов, соблюдение которых общество ожидает от нас в зависимости от нашего пола.

Но раньше в угоду общества приходилось либо скрывать, либо отказываться от настоящих себя; сейчас вместо души мы ломаем тело. Раньше мальчик, любящий красивую женственную одежду, розовый цвет и блёстки получал бессмысленное насилие и оскорбительные прозвища. Теперь он может сменить пол на женский и получать общественное одобрение за соблюдение предписанных женщинам черт. В Иране такие операции даже приобрели принудительный характер: правительство вместо принятия гомосексуальных людей предложило им в добровольно-принудительном порядке сделать переход. Видимо, в их системе ценностей считается вполне нормальным под угрозами смерти подвергнуть человека ненужному ему хирургическому вмешательству, чтобы всё соответствовало их трактовкам священной книги.

Такой бэкграунд не очень вяжется с прогрессивностью и толерантностью. Как и трансгендерный переход не вяжется с идеей принятия себя. Потому что это не принятие, это побег. Бороться за равные права и равное отношение к себе сложно, а хорошие результаты временны и нуждаются в постоянной поддержке. Ресурсы заканчиваются, потому что вместо благодарности получаешь осуждение и неприятие. Невольно начинаешь сдаваться и бороться уже в другую, более перспективную даже в самом консервативном обществе сторону. Всё-таки и Ева была не единственной женщиной в начале времён, просто она соответствовала чужим планам и ожиданиям, потому была угодной.

Возможно, будь люди менее невежественными и более толерантными друг к другу, операций по смене пола даже не существовало бы, потому что люди могли быть самими собой без перенастроек.